Введение (Introduction). Тело как феномен в среде человеческого обитания в психологии изучен недостаточно, хотя в философской антропологии и социологии данный аспект хорошо представлен (Круткин,1997; Бескова, 2009; Гольман, 2014; Тартыгашева, Бадмацыренова, 2023). Индивид, взаимодействуя с окружением, часто не замечает или полностью игнорирует своё телесное состояние. Телесность в отечественной психологии обычно рассматривают в рамках культурно‑исторической теории
Л. С. Выготского (1977). В этой парадигме «телесность формируется под влиянием внешних и внутренних факторов: через создание образа тела, выработку отношения к телу и окультуривание телесных функций» (Выготский, 1977). Нельзя не согласиться с мнением А.Ш. Тхостова, который отмечает, что процесс формирования телесности «начинается с рождения и развивается посредством интериоризации совместных действий и эмоциональных взаимодействий ребёнка с взрослыми» (Тхостов, 2002: 34). По мнению К. Ясперса, «эмоциональные и когнитивные процессы обеспечивают двунаправленную связь «тело–психика»: телесные состояния воздействуют на психику, а психические процессы меняют характеристики телесности» (Ясперс, 2020: 158).

По нашему мнению, «опираясь на данные гуманитарных и естественнонаучных дисциплин (как объективные, так и субъективные), телесность следует понимать, как результат взаимодействия соматического состояния и характеристик среды» (Гребнева, 2023: 10). Механизмы её становления сложны и многоуровневые, включают биологические, психологические и культурные компоненты. Тело выступает как отражение ментальных установок и мировоззрения индивида, интегрируя биологические, психологические и социокультурные параметры. (Шубина, 2007: 24).

Таким образом, анализ современной литературы по проблемам телесности показывает, что в психологических исследованиях (Выготский, 1977; Арина, 2007; Шубина, 2007; Тартыгашева, Бадмацыренова, 2023 и др.), посвященных ее становлению зачастую упускается важный аспект – природная жизнедеятельность субъекта и его телесное бытие; недостаточное внимание уделяется изучение структуры телесности. Это приводит к недостаточному учёту культурных способов переживания телесных реакций, включая патологические проявления, что составляет пробел современной науки и позволяет сформулировать цель исследования.

Цель исследования – теоретическое осмысление, раскрытие структуры телесности и научное обоснование данного феномена. Задачи исследования – разработка целостной, многоуровневой модели телесности, как психологического феномена; выявление компонентов многомерной структуры телесного бытия, описание роли универсальных эмоций и их значения для понимания природы телесности.

Методологияиметоды (Methodology and methods). Цель исследования определила применение комплекса взаимодополняющих методов теоретического исследования: теоретический анализ и синтез философской, социально-психологической и методической литературы по проблемам психофизиологии, психологии и психосоматики.

В основе данной работы лежит комплексный системно-эволюционный подход, позволяющий преодолеть редукцию телесности либо к сугубо биологическим (соматическим), либо к исключительно социально-перцептивным конструктам. Для построения целостной, многоуровневой модели телесности как психологического феномена был применён принцип методологического плюрализма, интегрирующий категориальный аппарат психосоматики, феноменологии телесности и культурно-исторической психологии. В соответствии с целью исследования реализован трёхэтапный дизайн: на первом – теоретическом – этапе проведён теоретический анализ существующих зарубежных и отечественных подходов к телесности, выявлены их дихотомии и зоны несводимости; на втором – структурно-морфологическом – выполнено моделирование иерархических уровней телесности (от нейрофизиологического до экзистенциально-смыслового) с выделением критериев их преемственности и автономии; на третьем – рефлексивно-синтезирующем - осуществлена операционализация понятия «телесность» как психологического феномена, заданы его конститутивные признаки (образ тела, схема тела, телесные практики и телесные смыслы). Ключевым методологическим решением выступило использование принципа дополнительности при определении телесности, что позволило представить её одновременно как процесс (становление границ «Я-не-Я»), как структуру (уровневая организация) и как свойство субъекта переживать себя через телесную данность. Результатом применения данной методологии стала верифицируемая многоуровневая модель, пригодная как для качественного анализа клинических случаев, так и для количественного

Научные результаты и дискуссия (ResearchResultsandDiscussion). Телесность представляет собой одновременно наблюдаемую и переживаемую сторону психической жизни человека. Её развитие, как отмечает А.Ш. Тхостов, «начинается с момента зачатия и продолжается до смерти в конкретной культурной среде; при этом телесность выражает систему смыслов, включая установки по отношению к жизни и смерти» (Тхостов, 2002:35).

В нашим предыдущих исследованиях (Гребнева, 2026), мы пришли к выводу о том, что «феномен телесности можно концептуализировать как процесс и результат синергии элементов многоуровневой системы, включающей сенсорный (ощущения), аффективный (эмоциональное реагирование), когнитивный (представления, убеждения) и мотивационно оценочный (отношение к телу) уровни» (Гребнева, 2026: 52) (рис. 1).

Немаловажным для данного исследования является и наш вывод (Гребнева, 2026) о том, что «уровень тела охватывает психофизиологические и психосоматические проявления, биоэнергетику и индивидуальные биологические параметры: пол, возраст, соматотип, гендерные особенности, инстинктивные потребности и состояние систем организма» (Гребнева, 2026: 57).

Аффективный уровень отражает значимость и оценку событий с точки зрения жизнеобеспечения субъекта и проявляется в переживаниях. Он проявляется в реакциях на позитивные и негативные потребности (безопасность, продолжение рода, альтруизм, потребность в исследовании, стремление к доминированию, свобода, сохранение достоинства). При этом современные исследователи, например, К.Э. Изард, выделяет ограниченный набор базовых эмоций, которые имеют врождённые нейронные субстраты и универсальные поведенческие проявления (табл.) (Изард, 1999).

Эмоции выполняют разные функции во взаимодействии тела и разума, их можно условно подразделить на три группы: первичные, вторичные и инструментальные.

Первичные эмоции тесно связаны с телом и представляют собой инстинктивные реакции на внешние стимулы. Их можно разделить на адаптивные и дезадаптивные. Адаптивные эмоции помогают организму адекватно реагировать на состояние среды и способствуют выживанию и достижению актуальных целей. В ситуациях, требующих быстрой реакции (например, при внезапной угрозе или при радости от успеха), такие эмоции мобилизуют ресурсы организма: учащается сердцебиение, кровь направляется к мышцам, или выделяются нейромедиаторы (например, дофамин), закрепляющие положительный опыт. Дезадаптивные эмоции не соответствуют текущим потребностям индивида. Они представляют собой зацикленные, сложные состояния, которые, по сути, являются анахронизмами: пытаются удовлетворить потребности прошлого, утратившие значение в настоящем. Такие эмоции могут сохраняться «в теле» как следы прежних переживаний и влиять на соматическое состояние, не принося пользы для актуального поведения.

Вторичные (или «рэкетные») эмоции формируются на основе познания и мотиваций; они выполняют функции маскировки или замещения первичных эмоциональных реакций и опираются на индивидуальный жизненный опыт и социально-культурные установки.

Гнев рассматривается как базовая защитная эмоция. Он возникает при нарушении личных границ, столкновении с несправедливостью или игнорировании потребностей. Гнев служит сигналом о том, что в ситуации происходит нарушение благополучия индивида и требуется поведение, направленное на самозащиту. Однако в процессе социализации многие из нас усваивают жесткие установки о том, как «правильно» проявлять чувства. Фразы вроде «злиться – это некрасиво», «хорошие дети не кричат» или «мужчины должны быть спокойными» создают внутренний цензор.

Ключевая функция вторичных эмоций – маскировка и замещение подлинных первичных эмоций. В теории транзактного анализа Эрика Берна эти эмоции называются «рэкетными» (Берн, 2024). Берн рассматривает их как ложные, искусственно формируемые чувства, которые заменяют естественные эмоциональные реакции и позволяют человеку получать психологическую выгоду («рэкер») через участие в психологических играх. Вместо решения актуальной проблемы такие эмоции переводят переживание в ретроспективный режим – «туда и тогда», закрепляя неадаптивные паттерны, сформированные в детстве.

Инструментальные эмоции – это эмоции, которые прежде всего задействуются на когнитивном уровне и используются для воздействия на поведение других людей. Они выполняют манипулятивную функцию и служат мостом между эмоциональной и интеллектуальной сферами. В экстремальных ситуациях − при реальной физической опасности или быстром разрушении привычного образа жизни − естественной первичной реакцией является страх. В таких условиях страх и проявления боязни (трусость) являются адаптивными и подлинными: трусость не обязательно моральный дефект, а сигнал защитной системы о том, что имеющихся ресурсов недостаточно для безопасного противостояния угрозе. Эти эмоции запускают механизмы самосохранения: фокусируют внимание, побуждают искать пути отхода или временно отказаться от действий для перегруппировки сил. Подавление или игнорирование страха в реальной опасности лишает человека важного защитного инструмента, увеличивая риск ошибок. Страх изменяет поведение так, чтобы минимизировать вред и нейтрализовать угрозу.

Задача психотерапевта в этой области − помочь клиенту распознать характер переживаемых эмоций и оценить их подлинность: являются ли они искренними, сигнализирующими о реальной угрозе, или выполняют защитно‑манипулятивную (инструментальную) функцию.

Как правило, инструментальные эмоции менее аутентичны. Они присутствуют в теле, но во многом формируются когнитивными представлениями и целенаправленной работой разума. В классификациях их относят к вторичной группе эмоций: эти состояния создаются для достижения социальных или личных целей − вызвать сочувствие, привлечь внимание, повлиять на поведение других. Между уровнями телесного переживания вторичные эмоции часто действуют как энергетический проводник между чувствами и мыслями.

Уровень самоотношения к телу включает две позиции − объективную и субъективную. В объективной позиции тело рассматривают как объект оценки или полезный ресурс: «подходит/не подходит», «красивое/некрасивое», и используют ради внешних целей. Игнорирование интересов человека в такой позиции может привести к эксплуатации его телесных ресурсов без учёта его потребностей (Леви, 2008). В субъективной позиции тело воспринимается как часть «Я» − самоценная, со своими потребностями и правом на самостоятельное взаимодействие с миром. Рефлексия (внутреннее осмысление) помогает согласовать объективный и субъективный взгляды через переоценку значений и приоритетов.

Иллюстративно: в рассказе Виктора Пелевина «Фокус‑группа» (Пелевин, 2015) показано, как телесные ограничения формируют наши желания и возможности; автор подчёркивает, что телесность часто выступает ключевым условием для реализации личностных способностей.

Для полного понимания феномена телесности обратимся к нашему предыдущему исследованию и отметим, что «необходимо учесть её «горизонтальные» характеристики. В традиционной «вертикальной» модели телесность описывают через триаду «Тело-Эмоции-Разум». Однако важна и горизонтальная плоскость, включающая «Пространство-Время-Событийность». Ключ к нормальному функционированию телесности заключается в соотношении этих системных параметров: пространственно‑временных условий, энергетических процессов (эмоций) и информационной организации (разума)» (Гребнева, 2026: 47).

По нашему мнению, «телесность как самоорганизующаяся система одновременно входит в состав широкой среды – физической, социальной и информационной – и реагирует на совокупность средовых стимулов. Физическое пространство в большей степени действует на бессознательном уровне и коррелирует с телесными реакциями; социальные стимулы преимущественно активируют аффективную сферу; информационная среда влияет главным образом на когнитивные процессы» (Гребнева, 2023: 234).

Восприятие пространства определяется индивидуальным опытом, культурно‑социальными факторами (национальность, вероисповедание, возраст, пол, профессия) и текущим состоянием «здесь и сейчас». Окружающая среда обладает символическим значением и всегда насыщена смыслами. При этом объективное описание среды не всегда совпадает с тем субъективным смыслом, который ей придаёт Разум.

Ранее, в проведенных исследованиях авторского коллектива, а в частности, В.В. Гребневой, уточнялось, что «окружающая среда воспринимается через ментальные образы. У каждого человека есть своя версия и оценка пространства, в котором он находится. Так, в опасном месте или в тёмном переходе тело обычно напрягается, а в безопасной обстановке – расслабляется. Психологическое восприятие тела не совпадает с его биологическими границами, т.е. соматометрическими параметрами. Восприятие пространства зависит от индивидуального опыта, культурных и социальных факторов (национальность, вероисповедание, возраст, пол, профессия), а также состояния «здесь и сейчас» (Гребнева, 2026: 67). Границы телесности выходят за пределы биологического тела, включая периферийные воспринимаемые и символические зоны, а также временную дименсию – присутствие переживаний, привязанных к прошлому, настоящему и будущему. В терапевтической практике это отражается в использовании эмпирических методов, которые требуют последующей научной верификации.

Следуя закону полярных взаимодействий (дуализма) и правилу золотой пропорции, начинающейся с деления тела линией талии на две неравные части, наше тело также можно разделить на полярные плоскости баланса – «низ-верх» (вертикаль), «право-лево» (горизонталь).

Телесность можно аналитически разделить на вертикальные («верх-низ») и горизонтальные («право-лево») полярности. Граница «верх–низ» проходит по диафрагме. Верхняя зона (социальное «лицо») ассоциируется с активностью, коммуникацией (жестами, позой, мимикой) и историей отношений. При ежедневной профессиональной многозадачности, информационной зависимости, бытовой рутинности современный человек теряет связь с самим собой. Поэтому дисбаланс жизненной энергии в социальную сферу приводит к перегрузке верхней части тела, что приводит к мышечным болями блокам, напряжению и зажимам. На уровне тела при ослаблении мышц ног это приводит к потере равновесия и чувства опоры. Изменивший своей самости, человек падает и спотыкается (Гребнева, 2026).

Согласимся с результатами исследования Е.В. Шубиной о том, что «нижняя зона связана с фундаментальной устойчивостью, постоянством, приспособляемостью, интимностью, внутренней жизни человека и при дисбалансе в плоскости нижней части тела происходит самокопание в себе. За счёт чрезмерной саморефлексии человек замыкается и уходит в себя. Нижняя (женская) часть тела интерпретируется специалистами в области телесной психотерапии как зона сущности, ищущая и отвечающая на вопросы: каковы мои ценности и принципы, кто Я и откуда, чей Я» (Шубина, 2024).

Современная психология изучает тело не просто как биологический объект, а как сложный «текст», в котором зашифрованы глубинные слои психики. Одно из перспективных направлений − анализ «телесной геометрии»: это система стратегий движения, поз, зажимов и особенностей движений, которые формируют уникальный физический облик человека (Зонди, 2024). Психологическое содержание этой геометрии выходит за рамки истории жизни конкретного человека. Согласно современным исследованиям, она может отражать родовое (семейное) бессознательное.

В классическом психоанализе З. Фрейда «индивидуальное бессознательное» − это личные вытеснённые желания, травмы и импульсы отдельного человека. К.Г. Юнг ввёл идею «коллективного бессознательного» − глубокий уровень психики, содержащий архетипы и общие для всех людей мотивы.

Промежуточное положение занимает понятие «родового бессознательного», предложенное Леопольдом Сонди. Оно не полностью личностное и не тождественно универсальным архетипам. Родовое бессознательное включает наследственные и семейно‑исторические структуры психики: устойчивые поведенческие стратегии, эмоциональные сценарии и модели адаптации, которые передаются в рамках конкретной семьи или рода. Эти структуры формируют склонности и реакции человека, не сводимые ни к индивидуальным травмам, ни к универсальным мифологическим образам.

Во многих религиозных и духовных традициях встречается вертикальная бинарная модель, в которой «верх» ассоциируется с духовным, тождественным часто мужскому началу, а «низ» − с материальным и обычно связываемым с женским началом. Аналогичные антропологические и психоаналитические трактовки подчеркивают связь между телесным и символическим аспектами пола. Так, в теории сексуальности З. Фрейда телесная анатомия рассматривается как важный фактор, формирующий индивидуальную судьбу; при этом Фрейд указывал, что нормальное развитие может нарушаться под влиянием искажённых социально‑культурных трансляций и семейных воздействий (Фрейд, 2021).

Теория сексуальности Фрейда затрагивает изучение целостных ощущений, духовное и материальное начало. Автором в большей степени описываются первичные и вторичные половые признаки (форма тела, голос, растительность на лице и т.п.), определяющие судьбу человека как субъекта телесности.

Драматизм человеческого существования парадоксальным образом разворачивается в пространстве физической реальности, однако переживается он почти всегда как глубокая душевная мука. Мы можем испытывать физическую боль, но именно психологическое страдание – ощущение бессмысленности, внутренней пустоты, экзистенциального одиночества или невыносимой тоски – становится тем центральным узлом, вокруг которого строится человеческая драма. В практике психотерапии этот феномен является фундаментальным: практически любой запрос клиента, каким бы интеллектуально сложным или социально обусловленным он ни казался, в своей основе представляет собой страдание души. Влияние искаженных трансляций окружения на тело человека неизбежно. Ответе на вопрос что мешает человеку быть счастливым, мы находим у К. Юнга: неосознаваемые архетипы гендера: женская часть психики мужчины (Анима) и мужская часть психики у женщины (Анимус) (Юнг, 2023).

В каждом человеке присутствуют и «мужские», и «женские» психические черты. Это становится особенно значимым при обсуждении проблем сексуальных отклонений. Опираясь на классический психоанализ, мы придерживаемся позиции существования двух полов − мужского и женского. Независимо от биологического пола, человек может одновременно обладать маскулинными, феминными или андрогинными чертами; эти черты проявляются как в строении тела (соматотипе), так и в поведенческих особенностях. В психологии гендер как понятие впервые встречается в работах З. Фрейда при исследовании природы сексуальности.

Позднее идея культурогенности гендера получила развитие в работах М. Мида и была переведена в рамки структурно-функциональной социологии (Т. Парсонс, М. Комаровский) (Здравомыслова, 2015). Как научный термин понятие «гендер» окончательно обосновал американский психоаналитик Р. Столлер в книге «Пол и гендер» (Осипов, 2004). В результате социокультурных преобразований границы между «мужским» и «женским» стали менее жёсткими. Гармоничное внутреннее строение личности достигается при всестороннем развитии индивида, включающем черты, традиционно относимые к обоим полам; это не следует рассматривать как патологию.

Поскольку гендер − это, прежде всего, культурная категория, его проявления наблюдаются не только в мышлении и поведении, но и в специфических телесных признаках. Междисциплинарные исследования природы человека, в том числе работы палеопсихологов, отмечают тенденции к андрогинизации современного человека и смещение соответствующих пластов в антропологической картине (Рудкевич, 2001). Значение данных палеопсихологических исследований, фиксирующих эпохальные морфологические изменения, включая андрогинные особенности, трудно переоценить для практик телесной психотерапии.

Проведённый анализ позволяет определить, что в контексте семейной и родовой динамики телесная топография соотносится с генеалогическими влияниями: верхняя часть – проекции отца и дедушки (будущее, цели), нижняя – матери и бабушки (прошлое, адаптация и традиции). Отец является образом, носителем норм, помогающим реализовывать намеченные цели. Задачами дедушки и бабушки является формирование дальних перспектив развития и жизненных стратегий, применения принципов жизни и использования опыта. Прерогативой матери является приспособление идей к условиям жизни, а также передача опыта адаптации (Гребнева, 2026).

Горизонтальная плоскость отражает настоящее как пространство взаимодействия со сверстниками и братьями/сёстрами
(рис. 2) (Виторская, 2006).

Временной фактор определяется в основном субъективным восприятием времени, процессу восприятия времени, связанному в большей степени с когнитивной сферой и влияет на динамику телесности через:

• вектор направленности (ориентация на прошлое – гомеостаз, или на будущее – гетеростаз). Взаимосвязь между восприятием внешней среды и телесными реакциями человека представляет собой сложный психофизиологический механизм, в основе которого лежит фундаментальная потребность организма в выживании. Понимание того, как именно индивид ориентируется в пространстве и как это отражается на его внутреннем состоянии, позволяет глубже взглянуть на природу человеческого взаимодействия с миром. Ключевым индикатором этого взаимодействия является вектор направленности телесного опыта, который можно условно разделить на два противоположных направления: «к среде» и «от среды» (рис. 2);
• фактор скорости взаимодействия со средой (включая внимание и субъективное ощущение темпа времени) отражает связь между темпом информационной обработки и психологическим состоянием. Восприятие времени, хоть и привязано к объективной физической величине, в сознании складывается как субъективный конструкт, во многом зависящий от распределения когнитивных ресурсов в конкретный момент. Ключевая роль здесь принадлежит вниманию: его фокус и интенсивность определяют темп переживания настоящего. При высокой интенсивности обработки информации или при частой смене событий внимание концентрируется на деталях, и субъективно течение времени кажется «замедленным». При монотонной, рутинной обработке внимание становится менее требовательным, и время воспринимается как «ускоряющееся». Эти изменения внимания приводят к систематическим искажениям субъективного временного потока. Лингвистические выражения подтверждают эту связь: фразы «время летит», «годы промчались», «время течёт» отражают разные режимы внимания. Когда люди выбирают глаголы движения с высокой скоростью (например, «летит», «мчится»), это обычно связано с ощущением, что время идёт быстро − и с тем, как распределяются их когнитивные ресурсы в такие моменты;
• фактор трансформации обозначает качественные переломы в жизни человека − этапы развития, важные исторические периоды или моменты бифуркации, которые сопровождаются резкими изменениями в теле и психике (например, посттравматические реакции, панические атаки, острые психосоматические состояния). Трансформация − это сложный многоаспектный процесс, где перемены не накапливаются постепенно, а приводят к качественной перестройке личности и организма. Выделим три взаимосвязанных признака трансформации. Первый − онтологический: это переход человека на новый качественный этап жизненного пути. Такие переходы редко протекают гладко; они часто сопровождаются внутренними разломами и кризисными состояниями (возрастные или экзистенциальные кризисы), в ходе которых прежние поведенческие и эмоциональные стратегии утрачивают адекватность − происходит «сброс старой кожи». Биологический и историко‑временной признак: изменение телесного функционирования в конкретном историческом и культурном контексте. Телесные реакции формируются во времени и в рамках культуры; поэтому изменения тела при трансформации следует рассматривать в связи с социально‑историческими условиями, а не в изоляции. Динамический признак: повышенная нестабильность системы, описываемая в теории сложных систем как бифуркация. В точке бифуркации привычные траектории развития теряют устойчивость, и небольшое внешнее воздействие может направить систему по одному из множества возможных путей. Это состояние «выбора будущего», сопровождаемое максимальной неопределённостью. В совокупности эти признаки подчёркивают, что трансформация − это качественный, часто кризисный и контекстуально обусловленный процесс перестройки телесных и психических систем. Такой процесс требует деликатной и многоуровневой интерпретации в клиническо‑психологической и социокультурной перспективе. В жизни индивида точкой бифуркации могут стать внезапная утрата социального статуса, личная трагедия или другое событие, радикально меняющее восприятие реальности; в социальной масштабной перспективе − революции, технологические прорывы или природные катастрофы. Практически это выражается в клинических запросах, например: посттравматические стрессовые реакции, панические атаки, острые психосоматические приступы.

Заключение (Conclusions). На основании проведенного теоретического анализа феномена разработана целостная, многоуровневая модель телесности, выделены и обоснованы три компонента многомерной структуры телесного бытия:

1. биологический компонент – собственно тело и его физиологические характеристики, формирующиеся в раннем детстве при взаимодействии с физической средой;
2. психологический компонент – включающий образ тела (высшая когнитивная репрезентация), механизмы владения и управления телом (сенсомоторика) и базовые телесные функции (дыхание, пищеварение, кровообращение, соматические реакции);
3. социальный компонент – нормативные представления общества о желаемой внешности и поведенческих стандартах.

Таким образом, на основании разработанной теоретической модели телесности можно сделать вывод, согласно которому биосоциальные и психологические уровни телесного бытия формируют интегративную систему, находящуюся в постоянном информационном обмене со средой. Индивидуальные особенности этой многомерности определяются семейными отношениями, культурным опытом и динамикой функционирования во времени и пространстве. биосоциальные и психологические уровни телесного бытия создают универсальную, креативную целостную систему, находящуюся в непрерывном процессе взаимообмена информацией со средой. Индивидуальная природа данной многомерности определяется особенностями семейных отношений, а также опытом функционирования и развития во времени и пространстве.